3.3.3. СОПОСТАВЛЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ДИАЛЕКТНОГО ЧЛЕНЕНИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА И СТРУКТУРНО-ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ РУССКИХ ГОВОРОВ.

3.3.3.1. Исходные положения.

Исходные положения диалектного членения и структурно-типологической классификации являются общими.

  1. Как диалектное членение, так и структурно-типологическая классификация исходят из понимания диалектного языка как некоего построения (конструкта) – на основе частных диалектных систем, – представляющего собой сложную систему – систему диалектного языка с постоянными и вариативными звеньями (см. п. 3.1 – с. 20 и следующие).
  2. В основании и диалектного членения, и структурно-типологической классификации лежат признаки (языковые черты), которые являются членами вариативных звеньев системы диалектного языка, представленных в ДАРЯ.
  3. Центральным понятием и объектом исследования и в диалектном членении, и в структурно-типологической классификации является диалект. Определение диалекта у разных исследователей неодинаково. В некоторых работах по русской диалектологии, как сказано выше, термин «диалект» употребляется в значении ‘говор’, или ‘частная диалектная система’. В теории МДШ диалект – единица более высокого ранга чем частная диалектная система. Основные идеи, относящиеся к определению диалекта, сформулированы Р.И.Аванесовым в работах [Аванесов 1963; 1965]. Эти работы по существу являются изложением теории диалекта МДШ. Позднее ученики и последователи Р.И.Аванесова внесли некоторые существенные дополнения в понимание и определение диалекта.
  4. Как в диалектном членении, так и в структурно-типологической классификации различаются два плана исследования, которые соответствуют двум последовательным его этапам: а) выделение диалектов; б) структурно-лингвистическая характеристика выделившихся диалектов.
  5. При выборе признаков в качестве основания и в диалектном членении, и в структурно-типологической классификации учитывается только их роль в делении, значимость признаков в языковой системе в процедуре деления не учитывается.

3.3.3.2. Определение диалекта.

Определение диалекта Р.И.Аванесов формулирует следующим образом:

«Первоначально диалект мыслился как географически замкнутое языковое единство с точно очерченными границами <…> Однако уже в конце XIX в. по мере накопления фактического материала выяснилось, что представление о диалекте как замкнутой в себе, географически точно очерченной единице не соответствует действительности. Оказалось, что границы распространения отдельных диалектных черт весьма часто не совпадают друг с другом <…> не совпадая полностью, нередко целые группы изоглосс проходят близко друг к другу, образуя своего рода пучок изоглосс. Между такими пучками изоглосс выделяются центральные области, обычно тяготеющие или тяготевшие в прошлом к определенному культурно-историческому центру. Наличие таких центральных областей дает возможность говорить не только об отдельных языковых чертах, но и о диалектах как определенном типе языка, характеризующемся своеобразной языковой системой» [Аванесов 1949: 291 – 292] (выделено Н.П.). В структурно-типологическом аспекте «диалект можно определить как часть диалектного языка, как макросистему, обладающую общностью по избранному комплексу соотносительных в масштабе языка в целом черт, устойчивых, центральных, конститутивных для всех входящих в него микросистем <…> разные диалекты – это макросистемы, характеризующиеся различиями по избранному комплексу соотносительных языковых черт» [Аванесов 1963: 308]. Такое понимание диалекта относится и к диалектному членению, и к структурно-типологической классификации, но в диалектном членении диалект выделяется как «структурно-территориальная единица», в отличие от этого, структурно-типологическая классификация базируется только на структурно-типологической характеристике диалекта, сформулированной Р.И. Аванесовым, без учета его территориальной характеристики.

3.3.3.3. Выделение диалектов.

Принципы выделения диалектов в диалектном членении и структурно-типологической классификации различны, так как определяются разными аспектами изучения говоров – территориальным в диалектном членении и структурно-типологическим в структурно-типологической классификации. В диалектном членении диалекты выделяются по комплексу соотносительных языковых вариантов на основе пучков изоглосс. Выделение диалектов по пучкам изоглосс – территориальный аспект, но изоглоссы – это территориальная проекция лингвистических признаков, которые являются элементами системы диалектного языка и одновременно элементами тех частных диалектных систем (говоров), для которых моделируется диалектное членение. В этом проявляется функциональная связь структурного и территориального аспектов в диалектном членении, на которую обращает внимание Р.И. Аванесов [Аванесов 1965].

В структурно-типологической классификации выделение диалектов происходит в результате сравнения частных диалектных систем (говоров) по сходствам и различиям между ними вне территории, вне каких-либо исторических или других экстралингвистических показателей.

Диалектное членение и структурно-типологическая классификация решают общую, как бы стратегическую, проблему – выделить, с одной стороны, диалекты и, с другой стороны, совокупности говоров, которые диалектом не являются. В диалектном членении этому соответствует принцип – различать говоры территорий, на которых распространены исключающие друг друга члены междиалектных соответствий, и говоры таких территорий, на которых отмечено взаимопроникновение разных членов междиалектных соответствий. В структурно-типологической классификации этому соответствует выделение, с одной стороны, однородных групп говоров, а с другой, – переходных совокупностей и совокупностей разнородных говоров. В соответствии с этим в диалектном членении диалекты (разных уровней деления) – это макросистемы наречий, групп и подгрупп говоров (в отличие от зон и межзональных, в том числе среднерусских, говоров, которые не являются диалектами); в структурно-типологической классификации диалекты (разных классификационных уровней) – это макросистемы таких однородных групп говоров, для которых характерны (наряду с некоторыми другими условиями) типоопределяющие признаки (подробнее см. в: [Пшеничнова 1996: 35 – 36, 38 – 42]). (Исключение составляют говоры Западнорусского д.т., которые не являются однородной группой. Обоснование этого см. в: [Там же: 46 –- 49]). В структурно-типологической классификации диалекты выделяются как структурные разновидности диалектного языка «в качестве величин чисто типологических» (этот термин Р.И. Аванесов относит к частной диалектной системе [Аванесов 1965], но его логично относить и к макросистеме диалекта как к единице более высокого ранга).

При общей «стратегической» проблеме диалектное членение и структурно-типологическая классификация «тактически» решают разные задачи.

Задача ареальных классификаций русских говоров, в том числе и задача диалектного членения К.Ф. Захаровой и В.Г. Орловой, состояла в том, чтобы выделить территориальные объединения говоров, близких между собой, то есть выделить диалекты как лингво-территориальные единицы. Эта задача определяет выбор в качестве наиболее существенных для диалектного членения таких признаков, которые охватывают говоры компактных территорий. Это убедительный критерий важности признаков для диалектного членения, который позволяет достаточно обоснованно проводить ареальную классификацию говоров по пучкам изоглосс. Если же сравнивать говоры как частные диалектные системы по всем основным языковым показателям, обнаружится, что и в пределах одной единицы диалектного членения трудно найти два населенных пункта, которым соответствовали бы полностью совпадающие частные диалектные системы (то есть одна частная диалектная система, иначе говор, в двух или более нас. п.п.). А это и создает ту диалектную «пестроту», которая, в частности, послужили причиной хорошо известной диалектологам дискуссии между сторонниками лингво-территориального диалектного членения (Н.Н. Дурново, Н.Н. Соколов, Д.Н. Ушаков и др.) и ее противниками (Е.Ф. Будде, Н.М. Каринский и др.), которые считали невозможным выделение диалектных массивов, так как вся территория распространения говоров перерезана границами отдельных языковых явлений. Эта дискуссия показательна, по крайней мере, в том отношении, что в ней, по-видимому, правыми оказываются обе стороны.

Дело в том, что задача ареальной классификации показать, что при наличии расхождений между частными диалектными системами тем не менее выделяются вполне определенно их территориальные общности – диалекты разных уровней деления. И эта задача вполне убедительно решена несколько обобщенно Н.Н. Дурново, Н.Н. Соколовым и Д.Н. Ушаковым в [Опыте] и более детально К.Ф. Захароваой – В.Г. Орловой в [Русская диалектология 1964; Захарова — Орлова 1970; ДАРЯ 1986: карта IV; ДАРЯ 2002: карта II], где проблема ареального диалектного членения русского языка получила существенное развитие. «Пестрота» же русского диалектного пространства, на которой акцентировали свое внимание исследователи, не допускавшие возможности выделения диалектов как лингво-территориальных общностей, свидетельствует о том, что говоры как частные диалектные системы, если их сравнивать по всем основным языковым показателям, не могут быть «втиснуты» в жесткие рамки единиц диалектного членения с его, хотя и условными до некоторой степени, но все-таки четкими границами.

Таким образом, задача диалектного членения – показать (как ответ сторонникам «теории волн» – см. п. 2), что диалекты существуют и представляют собой «структурно-территориальные единицы», в которые входят говоры, «характеризующиеся относительной общностью языковой системы» [Аванесов 1963: 303], и между которыми можно провести границы.

Необходимо еще раз обратить внимание на то, что диалектное членение русских говоров К.Ф. Захарова и В.Г. Орлова построили исключительно по лингвистическим признакам без какого бы то ни было учета экстралингвистических показателей, таких как археология, история, этнография, политика и др., на важность учета которых обращал внимание Р.И. Аванесов. Сравнение результатов диалектного членения с экстралингвистическими данными очень важно, но оно является отдельным этапом исследования, не связанным с процедурой самого диалектного членения. Такое решение вопроса о выделении диалектов явилось новаторским.

Кроме того, в диалектном членении К.Ф. Захаровой и В.Г. Орловой новой является сама техника проведения линий, ограничивающих такие единицы диалектного членения, как наречия и группы и подгруппы говоров: каждая из названных единиц диалектного членения выделяется как такая территориальная общность говоров, в пределах которой полностью совмещаются ареалы диалектных явлений, границы которых образуют пучок изоглосс, позволяющий выделить данную единицу диалектного членения (см. [Вопросы теории: 9], [Захарова – Орлова 1970: 19 – 20]. Это можно показать следующейсхемой:

Схема 7

Схема показывает, в частности, что единицы диалектного членения своими границами полностью практически не совпадают ни с одной из изоглосс, образующих пучок, который выделяет данную единицу.

Пучки изоглосс, выделяющие диалектные зоны, проходят по территории русских говоров безотносительно к выделению наречий и среднерусских говоров. Границы диалектных зон, в отличие от границ наречий и групп говоров, проводятся приблизительно таким образом, что в зону включаются все говоры, в разной степени охваченные выделяющим данную зону пучком изоглосс (карта 3).

Наличие огромного материала, отражающего русские говоры во всех основных элементах языковой системы, анализ этого материала с использованием математических методов и с помощью компьютера позволяют анализировать диалектную «пестроту» с любой степенью детализации и, в частности, решать проблему классификации говоров в новой для диалектологии постановке, иначе говоря, построить структурно-типологическую классификацию русских говоров.

Задача структурно-типологической классификации – определить типологические разновидности диалектного языка, о чем говорит Р.И. Аванесов, имея в виду структурный, то есть внетерриториальный аспект изучения диалектного языка. Для решения этой задачи в [Пшеничнова 1996] все русские говоры, входящие в ДАРЯ, сравниваются друг с другом по всем тем элементам языковой системы, которые входят в вариативные звенья системы русского диалектного языка и при этом отражены в ДАРЯ. Следовательно, структурно-типологическая классификация проведена для тех же русских говоров, что и диалектное членение, а именно для территории центра Европейской части России, где восточнославянское население было наиболее ранним (в классификации участвовало 4195 частных диалектных систем и 4416 признаков). В результате такого сравнения были выделены, как и в диалектном членении, с одной стороны, такие классификационные единицы, характеристики которых являются диалектами (разных классификационных уровней), и, с другой стороны, единицы, характеристики которых диалектами не являются. При этом единицы структурно-типологической классификации, как уже отмечалось (см. с. 33 – 34 и 156), принципиально отличны от единиц диалектного членения: в диалектном членении выделяются лингвотерриториальные единицы – наречия, группы и подгруппы говоров, межзональные говоры и зоны, единицами же структурно-типологической классификации являются разного рода совокупности говоров разных классификационных уровней, или рангов.

Разные задачи, которые призваны решать ареальная и структурно-типологическая классификации, определяют и различия между их результатами, о чем сказано ниже.

3.3.3.4. Признаки, входящие в основание диалектного членения и структурно-типологической классификации.

Результаты любой классификации, в том числе и классификации говоров, зависят от признаков, лежащих в её основании, выбор которых диктуется целями исследования. Важно заметить, что значимость признака в языковой системе и его классификационная значимость – не одно и то же. Поясним это.

В диалектном членении при выборе признаков для выделения диалектов важное значение имеет их территориальная характеристика: «Обычно не существенны для выделения диалектов те языковые признаки, которые в территориальном отношении взаимно проникают, один из вариантов которых <…> образует островки на территории другого <…> Мало существенны в этом отношении обычно и такие языковые признаки, которые выделяют большое количество дробных территорий <…> Напротив, существенны такие языковые признаки, которые выделяют и противопоставляют друг другу большие компактные территории» [Аванесов 1963: 305 — 306]. Роль признака в языковой системе в процедуре диалектного членения не учитывается: «<…> сочетания ареалов, выделяющие важнейшие подразделения территориального характера в пределах говоров русского языка, связаны с явлениями, имеющими самое различное место и значение в языковых системах, взятых в их современном состоянии, и занимавшими разное место в ходе исторического развития этих систем [Захарова, Орлова 1970: 18 – 19]. В процедуре структурно-типологической классификации значимость признака в языковой системе также не учитывается. Вместе с тем все признаки в процедуре классификации участвуют с учетом их разной роли в делении, или иначе с учетом их разного классификационного веса. Классификационная значимость признаков входит в показатель близости между каждыми двумя говорами по каждому из признаков основания и в классификации учитывается автоматически. Содержательное пояснение зависимости меры близости между любыми двумя говорами от классификационной значимости признака даны в работе [Пшеничнова 2002: 72 – 74], здесь же необходимо лишь еще раз подчеркнуть, что классификационный вес признаков отражает их вклад в деление (их роль в делении) и зависит только от распределения признаков по говорам.

3.3.3.5. Формирование характеристик единиц диалектного членения и структурно-типологической классификации.

Это второй, по сравнению с самим выделением единиц, отдельный этап исследования, который проводится после завершения диалектного членения и структурно-типологической классификации.

В характеристику единиц диалектного членения входят все признаки, участвовавшие в делении, но, учитывая принцип, по которому определяется значимость признаков в процедуре диалектного членения, выявляются те из них, которые для диалектного членения оказались наиболее важными: «Лишь после того, как выявлен круг определенно выделяющихся объединений территориального характера и описаны характерные для них языковые комплексы, мы получаем возможность изучать различия в характере этих объединений в зависимости от состава присущих этим объединениям комплексов. При определении значимости черт <…> большое значение имеет отношение этих черт к языковому материалу: значение того или иного объединения повышается, если в составе характерного для него языкового комплекса имеются явления, реализующиеся в широком или даже принципиально неограниченном языковом материале, так как именно такого рода явления-закономерности придают местной речи своеобразный <…> колорит, поскольку они гораздо чаще проявляются в речевом потоке, чем черты, связанные <…> с ограниченным кругом слов или форм» [Захарова, Орлова 1970: 19]. Так, именно в результате анализа лингвогеографического ландшафта во всех его деталях, а не до такого анализа, авторы диалектного членения приходят к выводу, что для диалектного членения русского языка существенно различать изоглоссы по крайней мере двух типов: 1) изоглоссы фонетических или грамматических явлений (закономерностей), существующих безотносительно (или почти безотносительно) по отношению к словарному составу; 2) изоглоссы различий собственно лексического характера и изоглоссы семантического характера. Изоглоссы первого типа (то есть фонетических и грамматических явлений) выделяют наиболее определенные и четко противопоставленные территории. Выделяемые ими противопоставления немногочисленны и по большей части попарно противостоят друг другу. Эти изоглоссы и были «главными» в процедуре диалектного членения. Здесь еще раз следует обратить внимание на то, что вывод о значимости тех или иных изоглосс для процедуры диалектного членения делается после анализа всех изоглосс, то есть всех деталей лингвогеографического ландшафта, и диалектное членение проводится по пучкам «главных» для деления изоглосс.

В соответствии с данным принципом определения важности изоглосс для диалектного членения и в структурно-типологической классификации говоры только таких однородных групп, выделившихся на основании всех признаков, участвовавших в классификации, могут быть отнесены к определенному диалектному типу, то есть диалектом является макросистема только таких групп говоров, в характеристике которых в числе типоопределяющих признаков есть языковые черты, относящиеся к фонетике/фонологии и/или морфологии.

В характеристику единиц диалектного членения, входят все признаки, отмеченные в говорах данной единицы из числа участвовавших в делении, а не только те, которые образуют пучок изоглосс, позволивший выделить данную единицу диалектного членения. Для полной характеристики говоров единицы диалектного членения, входящей в более крупную единицу (более высокого ранга) как одна из ее составляющих, необходимо включить в характеристику этой более мелкой единицы также и признаки, характерные для единицы более крупной, в которую данная более мелкая единица входит. Например, в характеристику говоров Курско-Орловской группы необходимо включить и признаки южно-русского наречия, в которое входит Курско-Орловская группа (в частности, аканье, которое характеризует южнорусские говоры).

Точно так же в характеристику выделившихся единиц структурно-типологической классификации входят все признаки, отмеченные в говорах данной единицы из числа участвовавших в классификации. При этом выделяются, с одной стороны, типоопределяющие признаки, то есть языковые черты, которые более всего отличают классификационную единицу какого-либо диалектного типа от других единиц того же разбиения – эти черты существенно различаются своим распределением по говорам разных единиц одного разбиения (!) (повторим: разбиение – это разделение единицы более высокого ранга на составляющие ее единицы следующего, более низкого ранга). С другой стороны, выделяются такие языковые особенности, распределение которых по говорам разных единиц одного разбиения (!) различается менее существенно – сопутствующие признаки двух видов (см. п. 3.3.2, с. 83 – 84, а также [Пшеничнова 1996: 38 – 42]).

Так, например, в структурно-типологической классификации выделилось 58 типоопределяющих признаков Севернорусского д.т., то есть таких признаков, которые практически не отмечены или отмечены исключительно редко в говорах других классификационных единиц того же уровня деления, то есть в говорах Южнорусского д.т., в Среднерусских говорах и в говорах Западнорусского д.т. Одним из типоопределяющих признаков Севернорусского д.т. является «Совпадение согласных на месте ц и ч в звуке [ц’]: ýли[ц’]а, кýри[ц’]а, ов[ц’]á и т.п. ~ [ц’]ай, [ц’]ýдо, дó[ц’]ка и т.п.». Типоопределяющих признаков Южнорусского д.т. выделилось 23. Эти признаки отмечаются исключительно редко в говорах других классификационных единиц того же, первого, уровня деления, то есть в говорах Севернорусского д.т., в Среднерусских говорах и в говорах Западнорусского д.т. К типоопределяющим Южнорусского д.т. относится, например, признак «Форма прилагательного с существительным исконно среднего рода в И. п. ед. ч. с ударенными и безударными окончаниями: большáя селó, дорогáя плáтье и т.п.». Типоопределяющих признаков Западнорусского д.т. выделилось в структурно-типологической классификации 51. Это такие признаки, которые исключительно редко отмечаются в говорах других классификационных единиц того же ранга, то есть в говорах Севернорусского и Южнорусского д.т. и в Среднерусских говорах. Типоопределяющим Западнорусского д.т. является, например, признак «Аканье диссимилятивное жиздринского типа: совпадение в 1-м предударном слоге фонем /о/ и /а/в звуке [а] при ударенных ú, ý, ó, é и в гласном не-[а] при ударенном á (п[а]шлú, к ст[а]лý, в[а]дóй, в в[а]дé и т.п. ~ д[а]дúм, стр[а]нý, д[а]внó, на тр[а]вé и т.п., но в[ъ]дá, тр[ъ]вá и т.п.). Среднерусские говоры не имеют диалектного типа, так как в совокупности Среднерусских говоров нет типоопределяющих признаков, в этих говорах отмечены лишь сопутствующие признаки, то есть такие, которые относительно широко отмечены также и в говорах Севернорусского д.т., и/или в говорах Южнорусского д.т. и/или в говорах Западнорусского д.т.

Принцип структурно-типологической классификации разделения признаков по их различающей силе соответствует принципу формирования характеристик единиц диалектного членения, по которому различаются, с одной стороны, явления, характерные только для данной единицы диалектного членения, и, с другой стороны, явления, в разной степени распространенные также и в говорах других единиц того же уровня деления [Захарова, Орлова 1970: 16 – 17]. Так, например, аканье само по себе, как единичный признак, не может выделить южное наречие, так как довольно широко распространено также и в говорах другой единицы диалектного членения, а именно в среднерусских. Южное наречие как единица диалектного членения (лингво-территориальная единица) выделяется как та часть территории русских говоров, на которой распространен определенный комплекс признаков, включающий аканье.

Необходимо иметь в виду, что статус признаков в структурно-типологической классификации как типоопределяющих или сопутствующих может меняться в зависимости от ранга классификационных единиц, к которым они относятся. Так, например, к числу типоопределяющих Южнорусского д.т. относится признак «Безударная возвратная глагольная частици =/си/ в форме ед. ч. муж. рода прош. времени на =л=: боя́л/си/, родúл/си/ и т.п.» Этот признак существенно более редко отмечается в других классификационных единицах того же уровня деления, а именно в говорах Северно-русского д.т. С, Западнорусского д.т. Р и в Среднерусских говорах П (срв. разбиение: Русские говоры = С, Ю, П, Р}. На следующем классификационном уровне, то есть при разделении группы говоров Южнорусского д.т. на четыре классификационные единицы (см. п. 3.3.2: схема 4), данный признак получает статус сопутствующего – как сопутствующий-Гл он входит в характеристику Западного южнорусского д.т. (Ю1) и Юго-восточного д.т. (Ю2), так как распространен в говорах как той, так и другой групп, и, следовательно, на втором уровне деления его различающая сила становится существенно ниже.

Иногда результаты структурно-типологической классификации получают неверное толкование, которое основано на очень существенном заблуждении: сравниваются диалектные типы и входящие в их характеристику типоопределяющие признаки таких групп говоров, которые входят в разные разбиения. Такие единицы структурно-типологической классификации, то есть единицы, относящиеся к разным разбиениям, нельзя рассматривать в одном ряду в качестве равноправных, как нельзя рассматривать в одном ряду и единицы разных уровней диалектного членения. Например, признак «[К’] на месте к твердого в случаях Вáнь[к’]а, рéдь[к’]а и т.п.» является в структурно-типологической классификации типоопределяющим и Вологодского д.т., и Брянского д.т., а, кроме того, отмечен во многих говорах Южнорусского д.т. По этому признаку нельзя сравнивать названные д.т., так как это д.т. разных классификационных рангов, то есть они относятся к характеристике групп говоров разных уровней деления (и, следовательно, входят в разные разбиения). Рассмотрим этот признак. На первом уровне классификации данный признак отмечен достаточно широко в говорах разных классификационных единиц (карта № 66 [ДАРЯ 1986] подтверждает это), и поэтому он относится к сопутствующим-Э признакам диалектных типов первого ранга – Южнорусского Ю и Севернорусского С. Вологодский д.т. С211 – тип четвертого ранга, и его типоопределяющие признаки (в том числе и названный) – это такие признаки, которые более всего отличают говоры Вологодского д.т. С211 от других говоров, составляющих вместе с говорами Вологодского д.т. С211 одно разбиение в пределах говоров Вологодско-Вятского д.т. С21, то есть от говоров С21Р (срв. п. 3.3.2, схема 3, разбиение : С21 = {С211, С21Р}). Следовательно, говоры Вологодского д.т. С211 по выделяющим их признакам следует сравнивать с говорами С21Р. Сопоставление карты 5 с названной картой № 66 [ДАРЯ 1986:] позволяет увидеть, что в севернорусских говорах рассматриваемый нами признак более всего распространен в говорах Вологодского д.т. С211. Брянский д.т. Р111 – тип также четвертого ранга, но уже в пределах говоров Западнорусского д.т. Р, и сравнивать говоры Брянского д.т. Р111 по выделяющим их признакам следует с теми говорами того же классификационного уровня, которые вместе с говорами Брянского д.т. Р111 составляют одно разбиение, то есть с говорами Р11Р (срв. п. 3.3.2: схема 6, разбиение Р11 = {Р111, Р11Р}).

3.3.3.6. Диалектное членения русского языка и структурно-типологическая классификация русских говоров — два разных аспекта изучения русского диалектного языка.

Сравнение лингвогеографических карт диалектного членения и результатов структурно-типологической классификации (срв. [ДАРЯ 2004: карты II и III]) показало значительное сходство между ними, но вместе с тем между этими двумя картами неизбежно должны были быть и расхождения. Эти расхождения связаны с тем, что в структурно-типологической классификации классификационная принадлежность каждого участвовавшего в ней говора определена по всем языковым показателям, входящим в основание структурно-типологической классификации, то есть на основании всех языковых показателей, представленных в ДАРЯ. Таким образом, в структурно-типологической классификации каждый признак, представленный в ДАРЯ, и следовательно, входящий в основание классификации, вносит свой вклад в деление. В отличие от этого диалектное членение с его четкими, но в определенной степени условными границами проведено по пучкам изоглосс не всех языковых показателей, представленных в ДАРЯ, а лишь таких, которые выделяют достаточно четкие ареалы (см. п. 3.3.3.3). (При этом в характеристику единиц диалектного членения, которая конструируется после проведения деления, входят все отражённые в ДАРЯ языковые черты – см. п. 3.3.3.5).

Диалектное членение русского языка К.Ф. Захаровой и В.Г. Орловой следует рассматривать с точки зрения соответствия его тем принципам, которые впервые были сформулированы Р.И. Аванесовым, а затем развиты авторами диалектного членения, в котором они были строго последовательны, и потому построенное ими диалектное членение – это полное воплощение принципов диалектного членения, иначе говоря, лингвотерриториального аспекта изучения диалектного языка МДШ.

Результаты структурно-типологической классификации не следует оценивать с точки зрения их соответствия принципам диалектного членения, так как это другой, структурно-типологический, аспект изучения диалектного языка. Структурно-типологическая классификация должна оцениваться, с одной стороны, как и диалектное членение, с точки зрения правильности выбора признаков в качестве ее основания, а с другой стороны, с точки зрения соответствия ее теории классификации. О признаках в качестве основания диалектного членения и структурно-типологической классификации сказано выше (см. п.3.3.3.4). В плане оценки метода, которым была проведена структурно-типологическая классификация русских говоров, показательно, что результаты структурно-типологической классификации не меняются, если в качестве исходного для классификации будет взят любой из говоров, подлежащих сравнению.

Сходство лингвогеографических карт диалектного членения и результатов структурно-типологической классификации, а также совпадение многих характеристик единиц диалектного членения и структурно-типологической классификации, близких по территории распространения говоров, которые составляют эти единицы, являются убедительной взаимопроверкой и взаимодополнением результатов анализа одного и того же материала разными методами. Сходство и различия диалектного членения и структурно-типологической классификации еще раз наглядно показывают справедливость сформулированного Р.И. Аванесовым принципа строгого различения двух аспектов изучения диалектного языка – структурного и территориального – и функциональной связи между этими аспектами. Именно эта связь обусловила необходимость в книге, посвященной лингвогеографии, неоднократно обращаться и к структурно-типологической характеристике говоров.

Тут можно читать книгу