3.1. Лингвогеографическая теория Московской диалектологической школы

Р. И. Аванесов создал оригинальную теорию лингвистической географии, которая позднее была развита и стала теорией диалектологии. Сформулированные им положения, которые относятся к основным категориям диалектологии, сложились как закономерное продолжение и развитие идей классиков русского языкознания конца XIX – начала XX вв. (прежде всего Ф. Ф. Фортунатова, А. А. Шахматова, И. А. Бодуэна де Куртенэ, А. М. Селищева; Н.Н. Дурново, Н. Н. Соколова, Д. Н. Ушакова – диалектологов МДК, членом которой был и Р. И. Аванесов). В то же время та целостная диалектологическая теория, которую создал Р. И. Аванесов, была совершенно новой.

Теория диалектологии МДШ развивалась на протяжении многих лет одновременно с работой над атласом русских говоров, сначала как теория картографирования. Элементы ее уже были отражены в «Программе собирания сведений для составления диалектологического атласа русского языка», утвержденной Институтом русского языка (ИРЯЗ) АН СССР (1-е издание вышло в 1945 г.; отв. ред. Р. И. Аванесов). В 1949 г. в книге «Очерки русской диалектологии» Р. И. Аванесов дал характеристику этой программы, а также представил основные контуры русского диалектологического атласа и его главные особенности, определяемые предложенной теорией [Аванесов 1949: 281 – 289, 305 – 317]. Более детально принципы составления лингвистического атласа изложены во вступительных статьях Р. И. Аванесова к «Атласу русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы». Наиболее полное изложение теории и развитие ее по отношению ко всем уровням языка представлено в коллективном труде «Вопросы теории лингвистической географии» (авторы: Р. И. Аванесов, С. В. Бромлей, Л. Н. Булатова, Л. П. Жуковская, И. Б. Кузьмина, Е. В. Немченко, В. Г. Орлова; ред. Р. И. Аванесов).

Р. И. Аванесов четко сформулировал основные проблемы лингвистической географии: «Первым и основным вопросом лингвистической географии является вопрос о предмете лингвистической географии, о том, что является объектом картографирования и какое место занимает картографируемый языковой факт или явление в системе языка как целого. От того или иного решения этого вопроса зависит решение второго вопроса – каковы принципы картографирования, как они соотносятся с картографируемым фактом или явлением в качестве элемента системы языка как целого, какие непосредственные задачи картографирование ставит и какими средствами и способами пользуется. Третий вопрос – как интерпретируются лингвистические данные и что они дают или могут дать для истории языка. С тремя намеченными вопросами тесно связан четвертый – как, какими методами собирается и обрабатывается материал для лингвистического атласа» [Вопросы теории: 3] (выделено Н. П.).

Прежде чем перейти к рассмотрению разработанной Р. И.Аванесовым теории, необходимо дать определение понятию «говор», которое, как и понятие «диалект», относится к основным категориям диалектологической теории МДШ, важным и для лингвогеографии.

Р. И. Аванесов рассматривает говор как единую и целостную языковую систему, или иначе частную диалектную систему, развивая то направление русской диалектологии, которое ярко представлено работами Н. Н. Дурново. Работа Н. Н. Дурново «Описание говора д. Парфенок Рузского уезда Московской губернии» [Дурново 1900 – 1903] является одним из первых и наиболее значительных по своей научной ценности описаний говора как единой и целостной языковой системы.

Р. И. Аванесов призывал описывать говор не с точки зрения его отличий от литературного языка или от более древнего состояния того же языка, а «с точки зрения имеющихся в нем самом закономерностей», то есть так же, как проводится описание литературного языка. Различия в описании говоров могут быть лишь в «степени детальности: в одних случаях дается весьма подробное описание говора и на большом конкретном материале записей, в других – лишь более общая характеристика говора, с охватом меньшего количества явлений, с опущением деталей. К типу такой более общей характеристики говора можно отнести, например, описание говора в виде ответов на «Программу» ИРЯЗ. «Дело в том, что вопросы этой программы <…> представляют собой не случайный набор фактов, а характеризуют основные звенья языковой системы. Поэтому полные ответы на все вопросы этой программы, по существу, составят описание говора в его важнейших чертах» [Аванесов 1949: 317]. Эту традицию изучения говора как частную диалектную систему продолжили представители МДШ и представители других диалектологических школ и направлений, также рассматривающих говор как единую и целостную языковую систему.

Необходимо заметить, что в некоторых работах по диалектологии для обозначения частной диалектной системы употребляется термин «диалект». Р.И. Аванесов чаще употреблял термин «говор», хотя в некоторых случаях в том же значении – и «диалект» (например, в [Аванесов 1949]), обращая при этом внимание на то, что различается диалект более мелкого деления, иначе «говор» (то есть частная диалектная система), и диалект более крупного деления. (Определение диалекта в теории МДШ см. п. 3.3).

Теория лингвогеографии МДШ разрабатывалась в то время, когда в работах европейских лингвогеографов еще преобладал так называемый атомарный подход к картографируемым фактам. Диалектное различие в теории МДШ существенно отличалось от диалектного различия в западноевропейской лингвистической географии. Под диалектным различием в западноевропейской лингвистической географии, прежде всего во французском атласе, понималось не то или иное явление как определенное звено языковой системы, а скорее как конкретный единичный факт (слово). «Составители французского атласа отрицают существование границ фонетических или морфологических явлений: для них реально существуют лишь отдельные слова» [Аванесов 1949: 294]. Качественно различные явления на картах обычно не разграничивались: на одной и той же карте давались и слова разных корней, и их фонетические и морфологические варианты. Западноевропейские атласы были построены в основном на тех же принципах, что и лингвистический атлас Франции. В немецком атласе карты фонетические и морфологические даны раздельно, однако и в них картографируются не языковые явления как элементы языковой системы, а фонетические и морфологические особенности данных слов. В связи с тем, что языковые закономерности чаще всего имеют исключения, делался в корне неверный вывод о том, что языковых закономерностей не существует (существуют лишь особенности каждого отдельного слова), а, следовательно, не существует и диалектов как территориальных разновидностей языка. Это приводило к отказу от изучения закономерностей языкового развития, так как распространение отдельных слов, различия в их звуковом оформлении, в формах слов, в их значениях – все это лишь частные проявления языковых закономерностей, для изучения которых и должна давать материал лингвогеография, интерпретация лингвогеографических данных должна позволять делать выводы относительно закономерностей языкового развития.

Характерная для западноевропейской лингвистической географии начала XX в. точка зрения, согласно которой основное внимание, как правило, уделялось слову как единичному факту и игнорировались при этом вопросы строя языка, была реакцией на учение младограмматиков о фонетических законах, не знающих исключений, хотя вопросы строя языка младограмматикам были так же чужды, как и представителям западноевропейской лингвистической географии. Разработанная Р. И. Аванесовым теория исходит из того, что изучение строя языка является одной из важнейших задач языкознания. Задачей же лингвогеографии является изучение особенностей строя языка в территориальном распределении (наряду с изучением единичных фактов – слов). Р. И. Аванесов подчеркивал, что это тем более необходимо по отношению к таким языкам, как русский, диалекты которого очень близки друг другу [Аванесов 1949: 296].

Говоря о лингвогеографии, можно с полным основанием утверждать, что теоретическая база отечественной лингвистической географии создана Р. И. Аванесовым и развита его учениками и последователями.

Сущность разработанной Р. И. Аванесовым теории состоит в следующем. Русский язык в совокупности его говоров – диалектный язык, по терминологии Р. И. Аванесова, представляет собой сложную иерархическую структуру, которая заключает в себе как общие для всего русского языка черты (устойчивые, стабильные), так и такие черты, в которых обнаруживаются по говорам различия. Иначе говоря, те звенья общей структуры диалектного языка, которые по говорам представлены неодинаково, образуют диалектные различия. В соответствии с таким представлением о структуре русского языка в концепции, предложенной Р. И. Аванесовым и существенно развитой его учениками и сотрудниками, различительные элементы русских диалектов получили новое осмысление: диалектные различия стали пониматься не как различия в отдельных частных фактах, не связанных со строем языка в целом, а как элементы общей структуры языка, которые в отдельных частных диалектных системах (говорах) выступают в разных своих проявлениях, или соотносительных вариантах. Для обозначения диалектного различия Р. И. Аванесов ввел термин «соответственное явление». Позднее этот термин был заменен более точным «междиалектное, или межсистемное, соответствие».

Таким образом, фундаментальным понятием оригинальной лингвогеографической концепции МДШ, предложенной Р. И. Аванесовым, является понятие диалектного различия, или вариативного звена структуры диалектного языка, соотносительные элементы которого образуют междиалектное соответствие, или соответственное явление. Иными словами диалектное различие в теории МДШ – это такой элемент структуры языка, который в разных частных диалектных системах (в разных говорах) выступает в разных своих соотносительных вариантах. Каждый такой вариант является элементом отдельной частной диалектной системы, а совокупность этих соотносительных вариантов образует диалектное различие, или междиалектное соответствие. Поэтому диалектное различие всегда многочленно (состоит из двух или более членов). Члены диалектного различия, или междиалектного соответствия, находятся в закономерных отношениях друг к другу, а именно: в принципе они взаимно исключаются в одной частной диалектной системе (в одном говоре) и замещают друг друга в разных частных диалектных системах (в разных говорах). Например, такое вариативное звено структуры диалектного языка (диалектное различие) как «гласный в соответствии с фонемами /о/ и /а/ в 1-м предударном слоге после твердых согласных» в одних частных диалектных системах (говорах) представлен звуком [а] – «аканье» (в[а]дá, д[а]мóй и т.п.; стр[а]нý, д[а]вáй и т.п.), в других частных диалектных системах (говорах) – звуками соответственно [о] и [а] – «оканье» (в[о]дá, д[о]мóй и т.п.; стр[а]нý, д[а]вáй и т.п.). Данное диалектное различие состоит из двух членов – «аканье» и «оканье». (В действительности в результате разного рода процессов в одной частной диалектной системе могут сосуществовать разные члены одного диалектного различия. Например, в одном говоре в речи одних и тех же лиц могут быть отмечены и формы типа знат, бывáт, и типа знáат, бывáат или др.)

В лингвогеографической теории МДШ разработана структура диалектных различий (разных языковых уровней) как объектов картографирования. Наиболее полно и детально типология диалектных различий по разным признакам их структуры представлена в коллективном труде «Вопросы теории лингвистической географии». Авторы рассматривают диалектные различия противопоставленные и непротивопоставленные, простые и сложные, однопланные и многопланные, типы многопланных различий (перекрещивающиеся, неперекрещивающиеся, связанные). Специфика и фундаментальное теоретическое значение разработанной типологии диалектных различий состоит в том, что диалектное различие понимается как определенная структура, которая моделируется на основе закономерностей всего диалектного языка. Именно в таком подходе – в определении структуры диалектного различия с точки зрения учета структуры диалектного языка в целом – заложена и теоретическая основа того, как диалектное различие должно картографироваться.

В соответствии с предложенной теорией диалектного различия диалектологами МДШ была разработана и реализована методика картографирования. Предложенная методика определяется структурой диалектного различия. Она позволяет показывать на карте «различными графическими средствами иерархию противопоставлений, многопланность структурных связей вариантов картографируемого явления» [Вопросы теории: 22], иными словами, показывать «явления языка, которые, как правило, многопризнаковы, многоаспектны, <…> не однолинейно, а с расшифровкой <…> заложенных в них сходств и различий, их общих и частных характеристик» [Бромлей 1986: 17].

Исключительно важной отличительной особенностью лингвогеографической теории МДШ является четкое разграничение разных языковых уровней при картографировании диалектных различий. Разграничение при картографировании языковых уровней – вопрос теоретический, но он имеет и практической значение, так как на нем также основана методика картографирования: в картах, посвященных разным языковым уровням, противопоставление осуществляется в единицах данного уровня. Это означает, что в морфологии не разграничивается то, что обусловлено фонетикой, а в синтаксисе – то, что обусловлено морфологией, при картографировании лексики не отражаются на карте различия в диалектном облике слов, обусловленные фонетикой и морфологией. Так, диалектные варианты окончаний, обусловленные фонетической системой говоров, представляют собой на уровне морфологии тождество и потому при картографировании объединяются. Например, при картографировании безударного окончания Тв. п. ед. ч. существительных I склонения с основой на твердый согласный различия типа бáб[ой], пáлк[ой] и т.п., бáб[ай], пáлк[ай] и т.п., бáб[ъй], пáлк[ъй] и т.п. и т.д. обусловлены фонетической системой говора (в тех же говорах в заударных закрытых слогах после твердых согласных в соответствии с /о/ отмечено соответственно также и [о] или [а] или [ъ] и т.д.: гóр[о]д, хóл[о]д и т.п., или гóр[а]д, хóл[а]д и т.п., или гóр[ъ]д, хóл[ъ]д и т.п. и т.д.). В связи с этим на карте, относящейся к морфологии, названные различия объединяются в одном обозначении как морфологическое тождество, как один морфологический вариант =/ой/, противопоставленный другому морфологическому же (а не фонетическому!) варианту =/уй/, представленному примерами типа бáб[уй], пáлк[уй] и т.п. Звук [у] в рассматриваемой форме не обусловлен фонетической системой говоров, так как не отмечено таких говоров, в которых на месте фонемы /о/ в заударном конечном закрытом слоге был бы звук [у]. Следовательно, [у] в приведенных примерах представляет не фонему /о/, как в первом случае, а другую фонему – фонему /у/, и следовательно, различение =/ой/ – =/уй/ в данном случае является не фонетическим, а морфологическим. Другой пример. При картографировании пространственных конструкций с предлогом из или с и существительным в Р. п. (синтаксическое диалектное различие) не учитываются особенности существительного, обусловленные морфологической системой говора. На карте, относящейся к синтаксису, объединены и показаны одним знаком такие примеры, как бежит с лесу, пришли с саду, принес с дому, с банку денег давали, с родника вода, привет тебе с города, с Танбова без пересадки ехать, вылезу с погреба и т.п.

Многие вопросы теории МДШ разрабатывались позднее в трудах как самого Р. И. Аванесова, так и других авторов названной выше монографии, а также другими приверженцами московской диалектологической теории. Так, в частности, была издана детальная программа «Диалектные различия русского языка. Морфология» [Программа 1998] (авторы: С. В. Бромлей, И. А. Букринская, Л. Н. Булатова, Н. Л. Голубева, Е. В. Немченко). Широкое использование этой программы диалектологами могло бы существенно продвинуть диалектологические, в том числе и лингвогеографические, исследования русских говоров в области диалектологии.

Понятие диалектного различия, разработанное Р. И. Аванесовым и его учениками применительно к разным уровням языка, не только легло в основу теории картографирования, реализованной в «Диалектологическом атласе русского языка» [ДАРЯ]. Оно оказалось исключительно плодотворным и для диалектологии в целом. Продуктивность лингвогеографической теории МДШ и соответствующей этой теории методики картографирования во многом определили дальнейшее развитие не только русской, но и восточнославянской лингвогеографии и диалектологии в целом. Теоретические принципы русского атласа были во многом реализованы и развиты в атласах белорусских, украинских говоров, в «Общеславянском лингвистическом атласе», в названных выше атласах русских говоров Среднего и Нижнего Поволжья, Татарии, Башкирии и др., а также в колл. монографии «Восточнославянские изоглоссы» (отв. ред. Т. В. Попова; опубликовано четыре тома этой монографии, ведется работа над пятым томом). На базе ДАРЯ создан школьный атлас «Язык русской деревни» (авторы: О. Е. Кармакова, И. А. Букринская, Н. Л. Голубева, С. Л. Николаев, С. Г. Саркисьян). Этот атлас обращен ко всем, кто интересуется русским народным языком и русской народной культурой. С 1958 г. ведется работа над «Общеславянским лингвистическим атласом» (ОЛА), организатором и руководителем которого был Р. И. Аванесов. В этой работе принимают участие лингвисты всех славянских стран и некоторых других европейских государств, на территории которых издавна живут славяне. С 1975 г. российские лингвисты присоединились к международной организации «Лингвистический атлас Европы», который охватывает все европейские языки, родственные и неродственные (в России на востоке территории – до Урала, на юге – до Северного Кавказа).

Необходимо заметить, что наибольшее количество специализированных атласов, отражающих русские говоры, посвящено лексико-семантическим диалектным различиям. Это связано с тем, что с самого начала работы над Диалектологическим атласом русского языка и далее, в период его создания, лексика была изучена значительно менее других языковых уровней. Лексика в русской диалектологии, как и в языкознании в целом, наиболее интенсивно стала разрабатываться лишь в 60-е годы XX в. С этого времени многие исследователи и целые диалектологические коллективы переключились на лексикологическое и лексикографическое изучение говоров. В круг задач, связанных с изучением лексики, входит и составление лексических атласов русских говоров, которые необходимы для полного лингвогеографического исследования русских говоров. В русской диалектологии первый лексический атлас был посвящен говорам русского центра – говорам Московской области [Войтенко 1991]. Этот атлас содержит огромный во многом ранее не известный материал, имеющий непреходящую ценность и, что особенно важно, в ряде случаев позволяет по-новому оценить связи русских центральных говоров с говорами других регионов, в частности, с южнорусскими говорами. Очень важно, что были созданы атласы, отражающие лексику русских говоров, не вошедших в Диалектологический атлас русского языка: Комягина Л.П. Лексический атлас Архангельской области [Комягина 1994]; Мызников С.А. Атлас субстратной и заимствованной лексики русских говоров северо-запада [Мызников 2003]; «Лексический атлас Вятских говоров» в книге: [Долгушев 2006]. Богатство лексики, относящейся к тематической группе «названия народного костюма», сложные системные отношения между лексическими единицами данной тематической группы в рязанских говорах представлены в: «Лингвистический атлас «Наименования народной одежды Рязанской области»» в книге: [Осипова 2004]. Ведется работа над грандиозным научным проектом –Лексический атлас русских народных говоров, в которой принимают участие преподаватели, аспиранты и студенты кафедр русского языка многих вузов России. О необходимости создания такого атласа еще в 1957 г. (в предисловии к «Атласу русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы») писал Р. И. Аванесов. Из печати уже вышел «Лексический атлас русских народных говоров. Пробный выпуск» [Лексический атлас 2004], который является началом реализации названного научного проекта.

Значение всех этих атласов трудно переоценить. В них содержится огромный уникальный материал для исчерпывающего изучения того пласта русской диалектной лексики XX в., который важен как для изучения истории русского языка и его современного состояния, так и для изучения истории самих диалектоносителей, прежде всего на территории их древнейшего расселения. Значение названных атласов неоценимо также и в связи с тем, что отраженная в них лексика во многом уже безвозвратно уходит в прошлое.

Тут можно читать книгу